Телефоны для связи:
(495) 111-11-11
(495) 111-11-12

Химическая сделка СССР-Германия

11 июль 2018, Среда
173
0
После окончания Первой мировой войны по условиям Версальского мирного договора Германии было запрещено иметь собственную военную промышленность, авиацию и бронетехнику, не говоря уже о боевых отравляющих веществах (OB). Между тем лишь совсем недавно был рассекречен тот факт, что в начале 1920-х годов советское правительство откликнулось на тайную инициативу Германии, которая предложила большевистской России вести совместные разработки новых видов химического оружия. При этом производство и испытания ОВ должны были идти на советской территории, что не противоречило Версальскому документу.
Совершенно секретная отрава
Результатом этих тайных соглашений стало, подписание закрытого договора между СССР и Германией от 14 мая 1923 года. Согласно договору в посёлке Троцк Самарской губернии (впоследствии город Чапаевск) на бывшем химическом заводе Ушкова предполагалось развернуть производство иприта (установка «Т») и фосгена (установка «Н»), а также создать технологические линии по заправке произведённых здесь ОВ в артиллерийские снаряды. Со стороны Германии по поручению рейхсвера в работах принял участие концерн предпринимателя Уго Штольценберга («У. Штольценберг»).
Вскоре во исполнение этого секретного документа сторонами был подписан учредительный договор от 30 сентября 1923 года о создании на территории СССР смешанного советско-германского акционерного общества «Берсол». Главной целью договора называлась организация в посёлке Троцк производства иприта и фосгена для удовлетворения военных нужд обеих стран. Была у этого соглашения и открытая часть, согласно которой на новом предприятии собирались выпускать исключительно мирную химическую продукцию — каустическую соду, серную кислоту, суперфосфат и другие виды минеральных удобрений. Этот перечень должен был стать оправданием в глазах советской и мировой общественности самого факта строительства такого предприятия.
Учредителями АО «Берсол» с германской стороны выступило специально созданное «Общество по развитию промышленных предприятий» (GEFU), а с советской стороны — общество «Метахим». Конечно же, обе организации по сути стали лишь подставными юридическими лицами. Общий капитал АО был объявлен в размере 12 миллионов золотых рублей, причём основным вкладом советской стороны стала сдача в концессию на 20 лет упомянутого химзавода, активы которого оценивались в 5,68 миллиона рублей.
По секретной части договора производительность нового предприятия должна была стать очень большой: по иприту — 75 тысяч пудов в год, по фосгену — 60 тысяч пудов в год, по снаряжению химснарядов — 500 тысяч штук в год с каждым видом отравляющих веществ. Общество GEFU обязывалось обеспечить запуск производства ОВ в короткие сроки — не позднее 1 января 1925 года. А в декабре 1923 года секретный проект получил своеобразное «освящение»: никому доселе не известную железнодорожную станцию и посёлок Троцк посетил высший руководитель СССР — председатель ЦИК СССР и ВЦИК РСФСР Михаил Иванович Калинин.
В случае реализации этого проекта Германия получала гарантированное право на тайный импорт из СССР отравляющих веществ, в том числе иприта — 5,5 тысячи пудов в год, фосгена — 3 тысячи пудов в год. А Советский Союз, в свою очередь, получал возможность беспошлинного ввоза технического оборудования из Германии, которого в условиях послевоенной разрухи остро не хватало.
Все подробности этой сделки тогда знали лишь немногие представители высшего руководства СССР. В их числе были Генеральный секретарь ЦК ВКП (б) Иосиф Сталин, военный нарком и председатель Революционно-военного совета (РВС) СССР Лев Троцкий, его заместитель по РВС Иосиф Уншлихт, председатель Совнаркома Алексей Рыков, нарком иностранных дел Георгий Чичерин, начальник ВВС РККА Аркадий Розенгольц и ещё несколько высокопоставленных должностных лиц.
Отказались от сотрудничества
Впрочем, уже при первом знакомстве советских специалистов с производственными возможностями концерна «У. Штольценберг» выяснилось, что на самом деле эта фирма не располагала серьёзными технологиями производства иприта, причём немецкая сторона знала об этом заранее, ещё до заключения договора. На каком-то этапе указанный факт стал понятен не только специалистам-химикам, но и руководству ОГПУ. Как следует из отчётов советской стороны, в процессе производства по технологиям, предложенным немецким концерном, постоянно возникали «очень большие потери наружу фосгена, который будет отравлять окружающую местность». То же самое было и с ипритом, о чём в отчётах записано следующее: «Происходит постоянное отекание жидкого «Т» в почву и скопление его в ней с безусловной возможностью попадания в реку, что небезопасно для окружающего населения, причём для нейтрализации «1» не предусмотрено никаких приспособлений».
В дополнение ко всему весной 1926 года территорию завода затопила разлившимися водами Волги. Это был один из самых высоких паводков на реке в XX веке, и от него, как выяснилось, по проекту никакой защиты предусмотрено не было. Сколько именно отравляющих веществ с завода в Троцке той весной попало в Волгу, никто не выяснял, хотя, несомненно, избежать этого тогда было попросту невозможно.
Все перечисленные факты привели к вполне закономерному решению комиссии Политбюро ЦК ВКП (б) по спецзаказам от 12 мая 1926 года. В нём было записано, что «ввиду невыполнения немецкой стороной своих обязательств по учредительному договору о создании завода по выпуску иприта и фосгена в г. Троцке» советская сторона взяла курс на самостоятельное (то есть без помощи немцев) развёртывание работ по строительству такого предприятия. Между строк читалось, что агентура ОГПУ к тому моменту уже сумела добыть в Германии всю необходимую документацию по созданию технологических линий по производству ОВ.
В очередном постановлении Политбюро ЦК ВКП (б) от 13 января 1927 года уже констатировалось, что советско-германский договор четырёхлетней давности наша сторона отныне считает расторгнутым. Тем же решением ликвидировали общество «Метахим», ставшее ненужной бюрократической структурой. Бывший завод Ушкова был включён в систему ВСНХ (председатель — В.В. Куйбышев) и получил название «Госхимзавод №2», после чего почти сразу же оказался полностью засекреченным. В конце 1927 года технологические линии этого предприятия выдали 600 тонн хлора, а ещё через два месяца здесь началось также производство фосгена.
Яды для многих поколений
В 1927 году рабочий посёлок Троцк получил статус города, а в 1929 году он по политическим причинам (из-за изгнания Льва Троцкого за пределы СССР) был переименован в Чапаевск и это название носит по сей день. Затем на протяжении всех советских десятилетий одной из самых больших государственных тайн Чапаевска оставались его закрытые химические «производства, главным из которых было предприятие, известное в среде специалистов сначала как завод №102, затем как Средневолжский завод минеральных удобрений, а в последние годы существования Советского Союза — ООО «Волгопромхим». Он был одним из немногих мест на территории бывшего СССР, где в течение десятилетий производились тысячи тонн смертельно опасных боевых отравляющих веществ — иприта, люизита, фосгена и некоторых других.
Сейчас из рассекреченных документов известно, что в июле 1930 года на заводе №102 завершилось строительство установки по выпуску треххлористого мышьяка (сырья для синтеза люизита) мощностью 400 тонн в год. К 1931 году по производству иприта завод №102 был выведен на мощность 5 тысяч тонн в год. Вскоре эта цифра выросла до 6 тысяч тонн, а в конце 1930-х годов она увеличилась ещё почти в два раза — до 11 тысяч тонн. Линии по выпуску люизита по состоянию на 1 июня 1937 года имели мощность лишь в 500 тонн этого ОВ в год. Но уже в начале 1941 года, после того как на люизитном производстве закончилась реконструкция, мощность цехов составила 4 тысячи тонн этого вещества в год. В те же годы на заводе №102 сохранялось и мощное производство фосгена.
В годы Великой Отечественной войны выпуском этого соединения и последующей его разливкой по химбоеприпасам занимались лишь два предприятия в СССР — в Чапаевске и в Дзержинске. Не останавливались эти заводы и в послевоенные годы, вплоть до конца существования СССР. А часть тех самых запасов фосгена, люизита, иприта и прочей смертельной отравы дожила даже до начала третьего тысячелетия, когда в России всё-таки были уничтожены последние снаряды и бомбы, заправленные боевыми химическими веществами.
Обсудить
Добавить комментарий
Комментарии (0)
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Никак не могу придумать, что сюда засунуть...Есть предложения?
Войти через: