Телефоны для связи:
(495) 111-11-11
(495) 111-11-12

Женщины вождя. Культ личности Сталина заставлял видеть в нём не человека, а символ, как его сторонников, так и противников

10 июнь 2018, Воскресенье
192
0
Иосиф Сталин был не только политиком и «отцом народов». Он был и просто человеком. И ничто человеческое было ему не чуждо. Это касалось и отношений с женщинами, которых в его жизни было немало.
Про большинство женщин Иосифа Сталина не известно ничего. Но их было немало. Вот что сказал, например, Молотов, когда Сталин, отбил у него девушку: «Вот Маруся к нему и убежала». Кто была эта Маруся, долго ли они были вместе — того никто не знает и никогда не узнает. Поскольку в основном романы Иосифа Джугашвили представляли собой «союзы революционеров», которые легко возникали и так же легко распадались. Но бывали и исключения.
Сестра соратника
В сентябре 1905 года, в тифлисском доме, часть которого снимала семья недавно женившегося большевика Михаила Монаселидзе, появился гость. Его привёл шурин Михаила — Александр Сванидзе. А Михаил узнал в нём своего старого товарища по семинарии Coco (принятое сокращение имени Иосиф) Джугашвили.
Семья была большая: сам Александр Сванидзе, три его сестры — Александра, Като, Машо — и муж Александры Михаил. Две из трёх сестёр были известными в городе портнихами, к ним на примерку приходили жены городской верхушки. Квартира была вне подозрений, и никто даже представить себе не мог, что по вечерам богатых клиентов сменяют большевики. С появлением Coco тихий дом стал настоящим штабом революционного движения.
Впрочем, одной лишь революцией Иосиф не ограничивался. Вскоре Като сообщила ему, что ждёт ребёнка. Михаил Монаселидзе вспоминал: «Несмотря на мои старания, ни один священник не соглашался венчать их в церкви, так как Coco не имел собственных документов и жил нелегально по паспорту какого-то Галиашвили. Спустя несколько дней я встретился на улице со священником церкви Святого Давида Кита Тхинвалели, однокурсником Coco по семинарии. Я ему сообщил про наше дело, и он дал согласие, но с условием, что об этом ничего не должен был знать первый священник церкви, ввиду чего в церковь надо было подняться в один или два часа пополуночи и в небольшом количестве». В ночь с 15 на 16 июля 1906 года Иосиф и Като поженились.
Недолгое счастье
Молодой муж вернулся к партийной работе. А его жену ждали неприятности. В середине октября в Москве у одной из арестованных социал-демократок был обнаружен адрес Сванидзе с припиской: «Спросить Coco». Из Москвы информация пошла в Тифлис, и 13 ноября в дом Сванидзе нагрянула полиция. Като всё отрицала, но её всё равно обвинили в том, что она — жена Coco, и увели, приговорив к двухмесячному заключение полицейской части.
Однако жена пристава оказалась её клиенткой и тут же перевезла молодую женщину на свою квартиру. Там её беспрепятственно навещали родственники. В том числе и вернувшийся из поездки муж, которого представили двоюродным братом. А затем жена. Пристава добилась для заключенной разрешения ежедневно на 2 часа приходить домой. Наконец, это. «заключение» надоело даже полиции, и под самый новый, 1907 год, Екатерину освободили. 18 марта 1907 года она родила сына, которого назвали Яковом. И почти сразу, в середине апреля, молодой отец снова уехал за границу — теперь уже в Лондон, на очередной съезд.
О первой жене Иосифа Джугашвили известно мало. Его внучка Галина, дочь Якова, основываясь на семейных рассказах, писала: «Деду она была идеальной женой, так как чудом воплощала все качества, которыми молва награждает восточных женщин, хотя обладает ими далеко не каждая из них. Отличная швея и стряпуха, она (и это главное) не покушалась на приоритет мужа даже в самых незначительных семейных решениях».
Они побыли вместе совсем мало. В середине июля Иосиф переехал в Баку и забрал с собой жену с сыном, но, едва устроив семью на новом месте, тут же снова умчался куда-то по партийным делам. А в октябре 1907 года Екатерина Сванидзе заболела тифом. Иосиф отвёз её с ребёнком к родным в Тифлис, а сам вернулся в Баку. Вскоре его вызвали в Тифлис: Като совсем плоха. 5 декабря (по старому стилю) она умерла у него на руках.
Семьи больше не было, теперь у него оставалась лишь революция. Оставив сына у родных, он снова вернулся к прерванным делам.
Квартирная хозяйка
В 1909 году, будучи в ссылке в Сольвычегодске, Сталин познакомился с женщиной, на которой чуть было не женился во второй раз. Стефания Петровская, правда, состояла в гражданском браке с товарищем по ссылке. Но что такое гражданский брак? Вполне отвечая нравам революционной среды, она, отбыв свой срок, отправилась не к прежнему мужу, а в Баку, куда перебрался сбежавший из ссылки Иосиф. Они вступили в «определённые отношения», которые могли увенчаться законным браком. Однако помешали роковые обстоятельства в лице жандармского управления: в марте оба были арестованы. Стефанию вскоре выпустили, поскольку свой срок ссылки она отбыла полностью и имела полное право жить, где хочет. А Иосифа в сентябре снова отправили в Сольвычегодск. Уже в тюрьме он просил разрешения вступить в брак со Стефанией, и разрешение было получено, но когда он уже следовал к месту ссылки. Так и завершился ничем этот роман…
Во время второй ссылки Иосиф сблизился с квартирной хозяйкой, молодой вдовой Матрёной Кузаковой. Дом был тесный, у хозяйки — пятеро детей, дети спали прямо на полу, все были близко друг к другу… Как говорят в народе, «вдовушка — мирской человек», и Матрёна вошла в положение одинокого интересного мужчины.
Впрочем, и эти отношения окончились ничем. Из ссылки Иосиф уехал внезапно. Ещё за день до отъезда он отбывал трёхдневный срок в местной тюрьме за то, что был застигнут на собрании ссыльных. Выйдя из тюрьмы, забежал домой за вещами, оставил, не застав хозяйки, деньги за проживание и отправился в Вологду.
Матрёна Кузакова вскоре родила сына Константина. Сталин никогда не признавал официально этого ребёнка, но в 1920-е годы вдову с сыном вызвали в Москву. Молодой Кузаков получил высшее образование, после войны работал в ЦК, потом на телевидении. О том, что он сын Сталина, все догадывались, хотя никто об этом вслух не говорил.
Девочка с каторги
Свою последнюю, сибирскую ссылку Сталин отбывал в крохотной деревушке (по-местному — станке) на берегу Енисея. Станок Курейка был маленьким — 8 домов, в которых проживало 67 человек: 38 мужского и 29 женского пола. В Курейке не имелось «вдовушек», к которым можно ходить по ночам. А за роман с мужней женой в Сибири, с её простыми нравами, можно было и топором по голове получить. И тогда Иосиф (это уже почти достоверно установлено) стал жить с молоденькой крестьянкой Лидой Перепрыгиной, которой вроде бы было в ту пору 14 лет.
История эта вообще-то довольно странная. За совращение молодой девушки в Сибири тоже можно было топора отведать. Но Иосиф не женился на Лиде и не просил перевода из Курейки — значит, никто от него ничего не требовал и ничем не грозил. Напротив, примерно в июне 1914 года он совершенно открыто переехал жить к Перепрыгиным, нисколько не боясь братьев Лиды (отца и матери у них не было, в семье было пятеро братьев и две сестры).
Недавно была рассекречена записка председателя КГБ Ивана Серова. Сотрудник, посланный в Сибирь по делам, связанным со Сталиным, заодно раскопал и историю с Лидой. По её рассказам вроде бы выходило, что Сталин «совратил её в возрасте 14 лет и стал сожительствовать… Как рассказывала Перелыгина (так фамилия приведена в записке, — прим. авт.), у неё примерно в 1913 году родился ребёнок, который умер. В 1914 году родился второй ребёнок, который был назван по имени Александр. По окончании ссылки Сталин уехал. И она была вынуждена выйти замуж за местного крестьянина Давыдова, который и усыновил родившегося мальчика Александра».
Вообще-то Сталин приехал в Курейку лишь весной 1914 года, так что ребёнок от него ну никак не мог родиться раньше 1915-го. Так что сколько на самом деле лет было Лиде, когда и от кого она рожала детей — вопрос весьма сложный.
Любопытная подробность: Сталин был не единственным ссыльным в Курейке. Там находилось ещё несколько уголовников, которых весной 1914 года срочно куда-то перевели. Вряд ли жандармы боялись «революционного влияния» на эту публику. А вот ежели они местных барышень совращали… В таком случае история получает совсем простое объяснение: если девица не была девицей, то ни кавказская, ни сибирская мораль уже не требует со стороны мужчины каких-либо обязательств.
Что же касается второго ребёнка Лиды, то Сталин от него и не отказывался. «Тётки, — вспоминала Светлана Аллилуева, — говорили мне, что во время одной из сибирских ссылок он жил с местной крестьянкой, и что где-то теперь живёт их сын, получивший небольшое образование и не претендующий на громкое имя». От кого Аллилуевы могли знать об этом? Только от одного человека — от самого Сталина.
Александр вырос, выучился, участвовал в войне, дослужился до майора, затем работал в Красноярске и умер в 1967 году. На высокое родство он никогда не претендовал.
Надежда на лучшее
Вернувшись в 1917 году в Петроград из ссылки, Сталин поселился в доме старого друга, революционера Сергея Аллилуева, и обнаружил, что его младшая дочь стала очаровательной барышней. Сын и сам был далеко не стар — 38 лет, самый расцвет, — хорош собой, характер имел сильный, но приятный и весёлый. Почему бы в него не могла влюбиться 17-летняя девушка?
Весной 1918 года Надежда уехала со Сталиным в Царицын. Зарегистрировали они брак год спустя, 24 марта 1919 года. Но дочка революционера — это не верующая грузинка. В то время в партийной среде мало внимания уделяли формальностям.
Жизнь у них была непростая. В этой семье столкнулись лоб в лоб два достаточно крутых характера. Бывший секретарь Ленина Лидия Фотиева вспоминала: «Он её загружал разными делами. И диктовал ей свои статьи. Она и его гостей должна была принимать, и работать машинисткой в секретариате Ленина. Однажды пришла и, взволнованная, сказала, что уходит с работы. Так он ей велел. Не оставалось у неё времени для него. Я пошла к Владимиру Ильичу и рассказала ему. Владимир Ильич сказал: «Если завтра не выйдет на работу, сообщите мне, я с ним поговорю». Однако она вышла. Я сказала об этом Владимиру Ильичу. Он произнёс: «Азиат».
В те времена считалось хорошим тоном для женщины работать и участвовать в партийной жизни, бросая детей на руки нянек, а то и сдавая в детдом. В то время в Москве существовал даже образцовый детский дом, где росли дети многих крупных работников. Вскоре Сталин извлёк оттуда сына своего погибшего друга Фёдора Сергеева. Пока мать маленького Артёма где-то поднимала здравоохранение, мальчик почти все время проводил в доме Сталина, так что скоро стал считаться его приёмным сыном. Кроме того, в 1921 году в доме появился старший сын Сталина, 14-летний Яков. А в 1926 году родилась ещё и дочь Светлана.
Два характера
В первой половине 1920-х годов, несмотря на то что Сталин был уже фактически главой государства, Надежда сама вела хозяйство, шила себе платья. Она была очень скромна в своих жизненных потребностях. Лишь позднее появились домработница, няня, а позднее учительница для детей, экономка.
Когда дочка немножко подросла, Надежда пошла работать, затем стала учиться в Промышленной академии, выбрав специальность химика по искусственному волокну. Соученики даже не подозревали, что она — жена Сталина. Она старалась ничем не выделяться среди прочих студентов — скромно одевалась, ездила в академию на трамвае. Успевала ещё немножко заниматься музыкой и французским.
Легко ли было Надежде с Иосифом? Наверное, нет. Он был на 20 лет старше, в 20 раз опытнее, обо всём имел своё мнение, и если с чем-то был не согласен, то любой протест разбивался о его стальную волю.
Но есть у медали и ещё одна сторона: а легко ли было Иосифу с Надеждой?
«Женившись… на Надежде Аллилуевой, — пишет внучка Сталина Галина, — дед столкнулся с характером крепким и своенравным. Новая жена имела свои пристрастия (казавшиеся ему женской ерундой) и упорно отстаивала их в открытом бою, пренебрегая тем, на чем держится семейное благополучие и ради чего многие женщины идут на сложнейшие обходные манёвры, а именно, умением манипулировать «владыкой» без ущерба для его самолюбия…».
Что любопытно, дети, появлявшиеся в доме, нисколько не боялись Сталина. Так, Кира Политковская-Аллилуева вспоминала: «Когда меня спрашивают, боялйвь ли я Сталина, то я всегда отвечаю — нет! Его я не боялась. Я боялась Надежды Сергеевны. Она замораживала, казалась строгой, скрытной. Лицо неприветливое, настороженное».
После первых размолвок эти два непростых характера притерлись Друг к другу и были счастливы. И вдруг случилась беда.
Душевная катастрофа
После демонстрации в честь 15-й годовщины Октябрьской революции члены Политбюро, по традиции, пошли обедать к наркому обороны Ворошилову, у которого была большая удобная квартира. Там случилась какая-то непонятная размолвка между Сталиным и его женой, окончившаяся катастрофой: вернувшись домой, Надежда покончила с собой.
Версий этой истории — великое множество, большинство — слухи, сплетни и фантазии. Не будем на них останавливаться. На обеде присутствовал Молотов — со Сталиным они «дружили семьями». А то, что было дома, известно из воспоминаний Артёма Сергеева и отчасти — Светланы.
Надежда оделась, против обыкновения, нарядно — в привезённое из Германии чёрное платье, затканное цветами, приколола к волосам чайную розу. Если бы между ней и мужем произошла ссора, Молотов бы это запомнил. А он не вспоминал об этом вечере ровным счётом ничего особенного: «Сталин скатал комочек хлеба и на глазах у всех бросил этот шарик в жену Егорова. Я это видел, но не обратил внимания. Будто бы это сыграло роль.
Аллилуева была, по-моему, немножко психопаткой в это время. На неё всё это действовало так, что она не могла уж себя держать в руках. С этого вечера она ушла вместе с моей женой, Полиной Семёновной. Они гуляли по Кремлю… Она жаловалась моей жене, что вот то ей не нравилось, это не нравилось. Про эту парикмахершу… Почему он вечером так заигрывал… А было просто так, немножко выпил, шутка. Ничего особенного, но на неё подействовало. Она очень ревновала его…».
Есть данные, что Надежда была серьёзно больна — болезнь сопровождалась приступами депрессии и головными болями. В 1930 году она даже ездила в Германию консультироваться у тамошних невропатологов. Врачи предписали Надежде полный покой и запретили работать — но она оканчивала академию и не могла себе этого позволить.
Кроме того, в семье Аллилуевых не всё было ладно по линии психиатрии. Светлана, когда говорит о своей тётке Анне, проговаривается: «Дурная наследственность со стороны бабушкиных сестёр: склонность к шизофрении». Впоследствии психически заболела сама Анна, ещё в молодости, после душевного потрясения, сошёл с ума их брат Фёдор. В общем, все одно к одному…
Побеседовав с Полиной, Надежда ушла домой и там, в спальне, застрелилась из крохотного дамского револьверчика, подаренного ей братом. Выстрела никто не услышал. Сталин вернулся позже и лёг спать, как ни в чём не бывало.
Верный друг
Обнаружила случившееся Каролина Васильевна Тиль, экономка, которая будила Надежду по утрам. Страшно перепуганная, она прибежала в детскую, к няне Светланы. Женщины положили хозяйку на кровать и кинулись звонить друзьям — Полине Жемчужиной, Авелю Енукидзе, крёстному Надежды. Сталина будить не посмели — пусть любой другой будет тем, кто сообщит ему эту весть! Потом пришли Молотов, Ворошилов. Наконец, проснулся и Сталин. «Иосиф, Нади больше нет с нами», — сказали ему. Тот прошёл в комнату, к телу жены. Молотову запомнилось, что Сталин поднял пистолет: «И пистолетик-то игрушечный, раз в год стрелял».
То, что Сталин не был на похоронах Надежды — тоже легенда. Молотову момент прощания запомнился на всю долгую жизнь. «Помню хорошо. Сталин подошёл к гробу в момент прощания перед похоронами — слезы на глазах. И сказал очень так грустно: «Не уберёг». Я это слышал и это запомнил: «Не уберёг».
Светлана, опять же воспроизводя семейные предания, пишет, что отец ни разу не был на могиле Надежды на Новодевичьем кладбище. Однако никто из семьи знать этого не мог. Тот единственный человек, который мог знать, утверждает, что Сталин часто по ночам ездил к могиле, сидел в беседке и подолгу курил. Этот единственный «абсолютный свидетель» — Алексей Рыбин, личный охранник вождя…
Говорят, что после смерти жены одиночество вождя скрашивала Валентина Истомина — сначала кухарка, а затем экономка, или сестра-хозяйка, так называемой Ближней дачи. Но детей у них не было, и брак они не регистрировали. Да и существенных доказательств этой связи нет. Даже если Истомина не была любовницей Сталина, она всё равно являлась одним из самых близких к нему людей до его смерти. Только ей доверялось право подавать вождю лекарства и еду. О подробностях своих отношений со Сталиным Валентина Истомина наотрез отказывалась распространяться вплоть до своей смерти в 1995 году.
Автор: Мария Иванова
Обсудить
Добавить комментарий
Комментарии (0)
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Никак не могу придумать, что сюда засунуть...Есть предложения?
Войти через: