Телефоны для связи:
(495) 111-11-11
(495) 111-11-12

Иностранная интервенция: Как Запад планировал «распилить» Россию?

17 июнь 2018, Воскресенье
189
0
Во время иностранной интервенции 1918-1921 годов Россия была поделена на зоны влияния. Если бы планы интервентов осуществились, нашей страны в нынешних границах просто бы не было.
Начало интервенции
Сразу после Декрета о мире и перемирия Советской России с Германией на Восточном фронте 3 декабря 1917 года США, Франция, Англия и союзные им страны приняли решение о разделе бывшей Российской империи на зоны их интересов.
Речь шла об установлении связей с местными национальными правительствами и объявлении независимости Украины, Белоруссии, Кавказа, Польши, Финляндии и других стран Прибалтики, а также Дальнего Востока. Спустя месяц на специальной конвенции Англия и Франция разделили Россию на сферы влияния.
Французская зона должна была состоять из Бессарабии, Украины и Крыма, а английская — из казачьих территорий, Кавказа, Армении, Грузии и Курдистана. Американское правительство, оставаясь в тени, одобрило доклад госсекретаря Роберта Лансинга, в котором предлагалось тайно поддержать британские и французские инициативы.
Как пишет историк Н. Кирмель, в приложении к карте «Новой России», составленной государственным департаментом США, говорилось: «Всю Россию следует разделить на большие естественные области, каждая со своей особой экономической жизнью.
При этом ни одна область не должна быть достаточно самостоятельной, чтобы образовать сильное государство».
Угроза целостности России шла не только с Запада, но и с Востока. 26 февраля 1918 года главнокомандующий союзными войсками маршал Фердинанд Фош заявил, что «Америка и Япония должны встретить Германию в Сибири — они имеют возможность это сделать». Это стало началом агитации за военную интервенцию Японии на Дальнем Востоке. Уже 5 марта газета Daily mail настаивала на необходимости приглашения Японии в Сибирь и создания «азиатской России» — в противовес европейской — под властью Советов.
Разлад в лагере союзников
И всё же долгое время войска союзников не решались вторгаться в Россию. Во-первых, неоконченная война с Германией создавала слишком большой риск рассредоточения людских ресурсов. Во-вторых, Октябрьский переворот и самих большевиков долгое время никто не воспринимал всерьёз, ожидая, что последние падут после проигрыша Германии.
По словам американского историка Ричарда Пайпса, Ленин и его партия были неизвестными величинами, и никто не придавал значения их утопическим планам и заявлениям. Преобладающим, особенно после Брест-Литовска, было мнение, что большевики являются ставленниками Германии и исчезнут с политической арены одновременно с окончанием войны.
Поэтому в конце 1917 — начале 1918 года «союзники» придерживались осторожного курса и предпочитали по большей части держаться в стороне. Кроме того, долгое время среди членов Антанты не было единой точки зрения по поводу открытой интервенции. В частности, против неё выступал американский президент Томас Вильсон, который считал первостепенным лишь образование независимых государств в пограничных районах России, а интервенцию рассматривал как излишнее вмешательство в дела другой страны.
Его ярыми оппонентами были Уинстон Черчилль, который после принятия генеральным штабом главного командования армиями Антанты резолюции «О необходимости интервенции союзников в Россию» и оккупации Мурманска Британией видел в ослабленной России в том числе прекрасный рынок сбыта и дешёвый источник сырья.
Это давало возможность свободно конкурировать с Германией, чья промышленность была лучше. За ввод войск и расчленение России активно выступали и многие американские политики. В частности, американский посол провоцировал своего президента заявлениями, что Белое движение теряет терпение, ожидая союзнической интервенции, и может договориться с Германией. Надо сказать, Германия тоже не обещала долголетия своему новому союзнику. Немецкий посол Вильгельм фон Мирбах писал, что он не видит дальнейшего смысла поддержания большевиков: «Мы, безусловно, стоим у постели безнадёжно больного человека. Большевизм скоро падёт… В час падения большевиков германские войска должны быть готовы захватить обе столицы и приступить к формированию новой власти». Ядро прогерманского правительства, по мнению Мирбаха, должны были составить умеренные октябристы, кадеты и крупные предприниматели.
27 августа 1918 года в Берлине были заключены новые договоры Германии с обессилевшей Россией. Согласно им, советское правительство обязывалось сражаться против Антанты на европейской и северной части России. Германии передавался контроль над остатками Черноморского флота и портовым оборудованием на Чёрном море. Было также решено, что в случае если Баку будет возвращён России, то треть добычи нефти будет поставляться в Германию. Кроме того, к договору добавлялись секретные статьи, по которым советское правительство обещало вытеснить с территории страны войска Запада с помощью германских и финских войск. Договор от 27 августа стал последней каплей в отношениях советской власти и Запада. Широкомасштабная интервенция началась.
Во имя демократии
Запад находил всё новые и новые поводы для продолжения интервенции. Сначала это были лозунги Черчилля вроде «во имя победы в этой великой войне». Потом они превратились в громкие призывы: «во имя демократии» и «помощи в восстановлении конституционного строя в России» и так далее. При этом союзники отнюдь не торопились оказывать активную помощь Белому движению и освобождать своего «близкого соседа» от «открыто признанных врагов», по словам Черчилля. Как отмечает историк Кирмель, основная сложность состояла в том, что в результате установления тесных взаимоотношений между белыми правительствами и Антантой сразу же стали видны различия в целях белогвардейцев и европейских стран. Основным камнем преткновения стало стремление царских генералов восстановить «единую и неделимую Россию», в которой Запад, особенно Великобритания, видел потенциальную угрозу колониальным землям.
В отчёте парламентского заседания английского парламента 8 и 17 ноября указано следующее: «Целесообразность содействия адмиралу Колчаку и генералу Деникину является спорной, поскольку они «борются за единую Россию… Не мне указывать, соответствует ли этот лозунг политике Великобритании… Один из наших великих людей, лорд Биконсфильд, видел в огромной, могучей и великой о, России, катящейся, подобно глетчеру, а — по направлению к Персии, Афганистану и Индии, самую грозную опасность и для Великобританской империи».
«Политика двойных стандартов» союзников даже без донесений разведки не в была секретом для белых генералов. По словам генерал-майора Н. Батюшина, достаточно было лишь ежедневно читать иностранную прессу, чтобы понимать истинные цели Запада. Сам А.И. Деникин с возмущением вспоминал в своих дневниках: «Из Парижа нам писали часто: помощь союзников недостаточна потому, что борьба Юга и Востока непопулярна среди европейских демократий; что для приобретения их симпатий необходимо сказать два слова: республика и федерация. Этих слов мы не сказали».
Движение солидарности
Помимо бескомпромиссной позиции лидеров Белого движения в вопросах целостности России интервенцию изрядно усложняло и движение солидарности в странах Антанты по отношению к Советской России, Рабочий класс сочувствовал Советам, что переросло в массовые выступления, проходившие по всей Европе под лозунгом: «Руки прочь от Советской России». Они отказывались снаряжать военные суда для интервенции, препятствовали работе фабрик, что в военных и послевоенных условиях грозило крупным экономическим кризисом, который поставил бы Англию в зависимость от США. Большую проблему представляли собой я и солдатские бунты. В 1919 году под Тирасполем восстали 55-й пехотный полк и французский флот на Чёрном море. Война в революционной стране грозила перерасти в революцию в странах-интервентах.
Компромисс с большевиками
Завершение Первой мировой войны окончательно определило дальнейшую судьбу интервенции. По условиям Версальского мирного договора на границах РСФСР создавалось множество независимых политических образований: Украинская народная республика, Белоруссия, Польша, Литва, Латвия, Финляндия, Эстонская республика, что являлось первоначальной целью стран Антанты. Поэтому в январе 1919 года на Парижской мирной конференции было принято решение отказаться от дальнейшего вторжения на территорию России, ограничив помощь Белому движению лишь военными поставками. Однако за вооружение приходилось расплачиваться золотым запасом и зерном, в результате чего страдали крестьяне, и популярность движения за восстановление «прежней» России во главе с белыми генералами неуклонно падала.
На этом этапе «союзнических отношений» между белыми и Западом никакой реальной помощи от последних, по сути, не было. Шла обычная торговля: продавались избытки оружия союзнических армий по невыгодным контрактам, и к тому же в недостаточном количестве. Деникину, например, англичане поставили всего несколько десятков танков, хотя у них после Первой мировой на вооружении стояли тысячи.
Существует ещё одна версия, что после окончания Первой мировой войны и создания так называемого санитарного кордона вокруг РСФСР, союзникам вопреки их неприязни к новому советскому правительству было проще найти общий язык именно с большевиками, готовыми идти на многие компромиссы. Кроме того, послевоенная экономика требовала восстановления прежних экономических связей с Россией во избежание крупных кризисов и социальной напряжённости. Поэтому несмотря на то, что последние военные формирования были вытеснены с территории СССР (на Дальнем Востоке) в 1925 году, фактически весь смысл интервенции для стран Антанты изжил себя после подписания Версальского договора. Что касается Белого движения, то, находясь на окраинах бывшей империи без помощи извне и поставок оружия, оно было обречено.
Обсудить
Добавить комментарий
Комментарии (0)
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Никак не могу придумать, что сюда засунуть...Есть предложения?
Войти через: