Телефоны для связи:
(495) 111-11-11
(495) 111-11-12

Царица ваз. Чашу из ревневской яшмы вытёсывали в течение 13 лет!

13 июль 2018, Пятница
259
0
В одном из залов Нового Эрмитажа можно увидеть огромную каменную чашу. Она установлена на специальном фундаменте — настолько тяжела. У этого музейного экспоната несколько названий — Большая колыванская ваза, Колыванская чаша, царская чаша, чаша из ревневской яшмы, — но в отечественном искусствоведении прижилось первое.
Колыванская ваза (или чаша) считается самой большой в мире. Это верно, но с одной оговоркой — самая большая чаша, изготовленная из яшмы.
Заботами императора
Появление гигантской каменной чаши в коллекции Эрмитажа относится к правлению императора Николая I, который всерьёз занялся строительством и обустройством дворцового комплекса на берегу Невы. При прежних самодержцах посмотреть на сокровища могли только обитатели Зимнего дворца и их гости. Новое назначение Эрмитажа потребовало и расширения его площади (появился Новый Эрмитаж), и отделки залов облицовкой и украшениями из поделочного камня. Так в публичном музее появились многочисленные предметы, изготовленные русскими камнерезами.
В то время в России существовало три камнерезных центра — Петергофская шлифовальная фабрика («мельница»), построенная ещё по приказу Петра Великого, Екатеринбургская шлифовальная «мельница», построенная в 1740 году, и появившаяся в самом конце XVIII века Колыванская шлифовальная фабрика на Алтае. Наша ваза (или чаша) была изготовлена именно на ней.
Табличка под артефактом, установленная ещё при Николае, сообщает: чаша сия сделана на Колыванской шлифовальной фабрике, из ревневской яшмы, по рисунку архитектора Мельникова; в поперечнике 7 аршин, вышиною, вместе с пьедесталом и ножкою, 3 аршина 10 вершков, весом более 1200 пуд. В переводе на современные меры длины и веса поперечник (в самом широком месте) чаши достигает 4,98 метра, высота — 2,58 метра, а вес — 19656 килограммов. У Колыванской чаши есть одна особенность: в отличие от большинства каменных ваз того времени, которые делали квадратными или круглыми, она имеет овальную форму. Казалось бы — и что?
Овальная так овальная. Но при обработке хрупкой и очень твёрдой яшмы это был своего рода приговор: если для изготовления круглой чаши можно было использовать шлифовальную машину, то овальную чашу требовалось изготавливать вручную. Однако существовали ухищрения, о которых современным мастерам неизвестно. Если первые изделия только имитировали вид чаш, то с конца XVIII — начала XIX века камнерезы научились удалять «каменное нутро», то есть лишний камень. Один из мастеров, Филипп Стрижков, придумал особую машину для обработки овальных полостей. А за ним и другие мастера вполне освоили высверливание полостей. Увы, уральские и алтайские мастера сегодня не взялись бы за производство подобной чаши ни за какие деньги. Они все ссылаются на то, что яшма — материал сложный и .легко даёт трещины, современные станки применять нельзя. Значит — только абразивные материалы и ручной труд на долгие годы. А вот колыванские мастера XIX века — могли.
Дар горы Ревнгохи
Яшма, из которой сделана чаша, происходит с горы Ревнюха, названной так из-за покрывавших её зарослей ревеня. Именно на этой горе было найдено месторождение очень красивой зелено-волнистой яшмы, которая не встречается в других местах. Для разработок месторождения на северо-восточном склоне горы соорудили Ревневскую каменоломню. Поскольку залежи красивой яшмы были огромны, то из неё изготавливали чаши и вазы для украшения дворцов в Санкт-Петербурге. В каменоломне добывали и обтесывали до нужного размера куски породы, а тонкая обработка проводилась уже на Колыванской шлифовальной фабрике, отстоящей от каменоломни на несколько десятков километров. Мало того, что требовалось найти кусок камня нужного размера, нужно было его ещё и спустить с горы вручную, поскольку использовать лошадей на очень неровной местности было невозможно. А потом тащить огромные каменные глыбы, подкладывая стволы лиственниц.
Описание добычи и доставки глыбы яшмы для изготовления аналогичной чаши меньшего размера сохранилось в статье XIX столетия, опубликованной в «Сибирском вестнике». Руководил работами Пётр Кузьмич Фролов — начальник Колывано-Воскресенских заводов. Симпатичный кусок породы весом около 700 пудов, то есть 11 466 килограммов, был найден в 1815 году, но доставлен на фабрику только летом следующего года. Для доставки пришлось использовать не только рабочих самой фабрики, но людей с ближайших рудников. 400 человек на протяжении 8 дней тащили этот каменный груз волоком. Чаша, изготовленная по рисункам архитектора Кваренги, тоже овальная, была куда меньшего веса и размера, чем наш музейный артефакт. Без ножки она весила 109 пудов (1786 килограммов), с ножкой и цоколем — 127 пудов 18 фунтов (2088 килограммов). В наибольшей точке её ширина около 3 метров, в наименьшей — чуть больше 2 метров, а высота — около 1,5 метра. Обработка заняла 4 года. В 1820 году чашу доставили в столицу. Путь, которым её везли в Санкт-Петербург, точно указан: сначала чуть ли не месяц тянули 1785 вёрст (более 1900 километров) на лошадях от Барнаула до Екатеринбурга, потом ещё 4 дня до Уткинской пристани на реке Чусовой, откуда с середины апреля по середину августа её сплавляли по системе рек (Чусовая, Кама, Волга, Обводный канал, Нева) до самой столицы. Это был стандартный маршрут доставки изделий из алтайского камня.
Обратного хода нет
В Эрмитаже хранится множество изделий камнерезов с Колыванской фабрики — от мелких до очень крупных. Мастера этой фабрики славились именно обработкой яшмы, хотя использовали и другие минералы — гранит и чёрный порфир. Из такого порфира, например, была изготовлена квадратная ваза для Наполеона, с которым после Тильзитского мира дружил император Александр. Но порфир считался менее ценным материалом, чем яшма. Так что в столицу для дворцовых нужд шли чаще изделия из яшмы.
Добыта эта яшма была в той же Ревневской каменоломне и, очевидно, из того же пласта, открытого в 1815 году унтер-шихтмейстером Колычевым. В 1819 году там нашли огромную, 11-метровую глыбу яшмы, но при её разработке размер пригодного камня уменьшился до 8,5 метра, а после отделения монолита камень дал трещину, и размер сократился на треть — до 5,6 метра. Именно из этого куска породы и было приказано в 1820 году изготовить чашу для Нового Эрмитажа. Кваренги к тому времени уже умер, так что рисунки для вазы сделал архитектор Мельников. Чаша должна была быть полой, с изящной ножкой и искусной резьбой по исподу.
Несколько лет ушло только на изготовление макетов и разработку рисунков. В 1829 году приступили, наконец, к работам над будущим шедевром. Работами руководил управляющий фабрикой Михаил Лаулин. 230 рабочих доставили добытый камень в каменотесный сарай, установили его на подпорки, и начался долгий и утомительный труд — тесали вручную, долотами. Через два года заготовку отправили на Колыванскую шлифовальную фабрику, где началась выемка внутренней части чаши. После этого одни мастера шлифовали внутренность вазы, другие занимались резьбой наружной части, отдельно изготавливали ножку, причём несколько ножек треснули во время резки, и работу пришлось начинать заново. Только к 1842 году все было закончено.
В феврале 1843 года чашу аккуратно запаковали, обложили стружкой, поместили на специальные сани и повезли в Барнаул, а оттуда в Екатеринбург, к той самой Уткинской пристани, откуда отправлялся груз в Санкт-Петербург. Тянули нашу чашу 154 лошади. А когда довезли до пристани, сплавили груз по воде. К августу, наконец, чаша доехала до столицы, но пребывала пока что на барже у Аничкова моста. Оказалось, что она так велика, что ни в одни дворцовые двери не пройдёт. А ведь изначально задумка была такова: установить шедевр на втором этаже Зимнего дворца, в зале, где собраны произведения русского камнерезного искусства. Увы, для того чтобы её туда поставить, пришлось бы ломать стены дворца. Так что под чашу пришлось придумывать новый проект. И осуществления этого проекта ей пришлось ждать несколько лет — так и лежала в ящиках на набережной Невы, пока строился Новый Эрмитаж.
В 1849 году — наконец — она нашла себе вечный приют. Колыванское чудо установили в проезде, предварительно создав для артефакта прочный фундамент. А спустя несколько лет проезд перестал быть проездом, его обнесли стенами и превратили во внутреннее помещение Нового Эрмитажа. С тех пор там она так и стоит. Ни вынести её, ни внести назад — невозможно.
Обсудить

Похожие материалы:

Добавить комментарий
Комментарии (0)
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Никак не могу придумать, что сюда засунуть...Есть предложения?
Войти через: