Телефоны для связи:
(495) 111-11-11
(495) 111-11-12
» » » Великаны с Дона. Русские казаки доказали французам, что они «войско благородное и цибулизованное»

Великаны с Дона. Русские казаки доказали французам, что они «войско благородное и цибулизованное»

24 май 2018, Четверг
86
0
Если солдаты Наполеона в 1812 году Москву разграбили и осквернили, то русские войска пришли в Париж в 1814 году с миром и снискали симпатии горожан. Особенно полюбились французам казаки — «великаны с Дона». Да так, что с той поры любого русского, от солдата до генерала, парижане называли не иначе как «казак»…
Слухи о том, что русские пришли поквитаться за разорённую Москву, быстро расползлись по французской столице. Ведь только в битве под Парижем пало 6 тысяч наших бойцов. Вполне достаточно для мести. Но ничего подобного не произошло. Если Наполеон не смог дождаться от москвичей ни ключей, ни хотя бы скромной делегации, то Александр I въехал в Париж на белом коне, осыпаемый цветами. Покорив парижан рыцарским жестом, он добился от французов того, что «гениальный» корсиканец не получил от русских ни пушками, ни картечью…
Победа великодушием
Парижане ожидали «скифских варваров», а увидели блестящую европейскую армию. «Тысячи женщин махали платками» и заглушали своими возгласами «военную музыку и самые барабаны», как писал Николай Бестужев. Парижская детвора глазела на экзотические лампасы и шапки казаков, а те брали мальчишек на руки и сажали перед собой на коней. Так и добрались до центра города…
Ещё ребёнком Александр сказал своей бабушке Екатерине II, что из уроков истории ему больше всего запомнилось, как король Генрих IV, осадив в XVI веке столицу Франции, послал хлеб голодающим горожанам. В 1814-м наш царь сам получил шанс явить великодушие в поверженном Париже. «Я люблю французов. Я признаю среди них одного лишь врага — Наполеона», — заявил Александр и взял город под своё покровительство.
Он и вправду жёстко пресекал грабежи и мародёрство. Вот почему казаков поселили не в казармах и частных домах, а прямо в центре Парижа. Донцы разбили биваки на Елисейских полях, Монмартре и Марсовом поле. Толпы ротозеев глазели, как «степные великаны» спят, положив седла под головы, раздувают самовары, разводят костры на бульварах, жарят мясо. По утрам они купали коней в Сене, и сами ныряли в апрельскую воду, кто в исподнем, а кто и нагишом, будто и не уезжали с родного Дона. По ночам лихие казачьи пляски привлекали «ночных бабочек». По этому поводу донской атаман генерал Платов напомнил бойцам, что, мол, мы — «присяжные казаки русского императора, войско благородное и цибулизованное», и приказал «не обижать ихних мадамов и мамзель, кроме если по взаимному согласию».
У «мадамов» претензий не было, а вот на взломанные для топки полевых кухонь паркеты в домах и карпов, выловленных для ухи из прудов Фонтенбло, французы жаловались. Так и «экспроприация» крестьянского добра, которым казаки торговали на Новом мосту, провоцировала драки, когда пострадавшие пытались вернуть своё. Но, в отличие от московских кошмаров, внешний вид зданий не пострадал, соборы не осквернялись, ни один предмет священной утвари за два месяца пребывания русских в Париже не пропал. Попорченные кострами газоны Монмартра Александр I восстановил, а «военные трофеи» Наполеона, награбленные в завоёванных им странах, так и остались в музеях Парижа. В Лувре никто ничего не тронул, а казаки лишь крестились при виде обнажённой натуры на музеЖых полотнах.
Словом, парижский «ущерб» не сопоставим с московскими бедствиями — конюшнями и плавильными горнами для переплавки золотой и серебряной утвари в церквях, например. Даже видавший виды генерал Александр Бенкендорф «был охвачен ужасом», войдя в Успенский собор Кремля после ухода «разнузданной солдатчины» Наполеона из Москвы: «Мощи святых были изуродованы, их гробницы наполнены нечистотами; украшения с гробниц сорваны».
Александр же на православную Пасху 10 апреля (по старому стилю) 1814 года воздвиг алтарь в Париже, и площадь Согласия огласилась стройным русским пением. Царь не без иронии писал в Петербург, как «многочисленная фаланга генералов французских теснилась возле русского креста и друг друга толкала, чтобы иметь возможность скорее к нему приложиться»! Моральная победа «скифов» над Европой была полной.
Как перещеголять аристократов
В Париже Александр I распорядился выдать войскам жалование в тройном размере. Служивые, казаки в том числе, играли в карты и рулетку в Пале-Рояле и, конечно, наделали долгов. Эти французские кредиты — 1,5 миллиона рублей (135 миллионов сегодняшних рублей!) — заплатил из своего кармана герой Бородино, граф Михаил Воронцов. Для чего и продал имение Круглое, полученное по наследству от родной тётки княгини Екатерины Дашковой. Легенда гласит, что большую часть долгов составили счета за шампанское…
Артофицер Радожицкий вспоминал, как обыватели восторгались, увидевши «красавцев-офицеров, щёголей, не уступающих как в ловкости, так и в гибкости языка и степени образования первейшим парижским франтам». Но казаки, не владея даже и «смесью французского с нижегородским», по всем пунктам аристократов «перещеголяли». Ведь именно их облику стали подражать французы, отрастив бороды и нацепив ножи на широкие ремни. Мода распространилась и на казачьих степных лошадей.
А поскольку таковых на всех желающих не хватало, мошенники вплетали в хвосты обычных коней крашеную паклю (ведь казаки своим жеребцам и кобылам хвосты не стригли) и продавали простакам «подделки» втридорога. Казачьи словечки «нагайка», «степь», «мужик», «присядка», «самовар» прочно вошли во французскую речь. Для сравнения: у нас после наполеоновского нашествия остались выражения совсем иного рода: «шаромыжник» (от cher ami — «дорогой друг») да «шваль» (от chevalier — «рыцарь», «всадник»). А чего стоит одна только табличка у дверей брассери La Mere Catherine («У матушки Катрин») на Монмартре? Та, которая гласит: «Здесь 30 марта 1814 года казаки дали жизнь своему прославленному «быстро» которое стало достойнейшим прародителем всех наших бистро». Надпись появилась лет через 70 после отъезда казаков из Парижа. Долго же помнила Франция бородатых всадников!
Донская слава разнеслась по всей Европе, достигнув берегов Англии. Казачьему атаману генералу Платову в университете Оксфорда присвоили звание почётного доктора права, и в его честь англичане назвали свой новый корабль. Первым в Лондоне «я — казак» провозгласил поэт Байрон, вслед за ним принялись так именовать себя другие британцы и даже… французы! А было это так…
Из наполеоновцев в оренбуржцы
Не все знают, что порядка 100 тысяч пленных наполеоновских солдат (французов, немцев, поляков, итальянцев) добровольно стали невозвращенцами, из них 60 тысяч приняли российское подданство. Некоторые осели в дворянских имениях и учили барчуков французскому. Правда, случались и курьёзы. Например, сын смоленского помещика Юрий Арнольд (в дальнейшем известный русский экономист) в детстве вместе с французским солдатом, своим «дядькой» Гражаном, разводил костры, ставил палатки, стрелял и барабанил. А когда русский подросток поступил в Московский университетский благородный пансион, то привёл всех в шок на первом же уроке французского. Он бойко сыпал выражениями типа «жрать давай» или «ползёт, как беременная вошь», толком и не подозревая об их неприличном звучании.
В 1815 году бывшие пленные Антуан Берг, Шарль Жозеф Бушей, Жан Пьер Бинелон, Антуан Виклер, Эдуар Ланглуа попросили о российском подданстве и вошли в казачье Оренбургское войско. С 1825 года в Неплюевском военном училище преподавал аристократ Дезире д'Андевиль. Его сын Виктор Дандевиль стал генералом от инфантерии и прославился в боях в Туркестане, Киргизии, Сербии и Болгарии. В 1836 году от Орска до Березовской выросла цепь казачьих поселений, куда для защиты рубежей России были переселены с семьями казаки-французы. Здесь осели, например, бывший военнопленный, уже многодетный к тому времени Илья Кондратьевич Ауц и потомок француза и казачки Иван Иванович Жандр. Последний дослужился до сотника.
К концу XIX века в тех краях проживало уже не меньше 200 станичников с французскими корнями. На Дону также не были редкостью семьи с фамилиями Жандровы (от Жандр) и Беловы (от Бинелон)…
Наполеон сказал в своё время: «Дайте мне одних казаков, и я пройду с ними всю Европу». Но произошло с точностью до наоборот: его солдаты влились в казачье воинство и защищали «от супостатов» свою новую родину. А вот мечта Александра I побеждать великодушием сбылась: вчерашние враги стали друзьям. И русское казачество сыграло в этом далеко не последнюю роль.
Людмила Макарова
Обсудить

Похожие материалы:

Добавить комментарий
Комментарии (0)
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Никак не могу придумать, что сюда засунуть...Есть предложения?
Войти через: