Телефоны для связи:
(495) 111-11-11
(495) 111-11-12

История золотой Адели

15 сентябрь 2015, Вторник
1 043
0

В этой истории длиною в век сплелись любовь и ненависть, измена и месть, высокое искусство и холодный расчет. Порой она обретала почти детективный характер. Помимо главных героев, к ней оказались причастны гениальный художник Густав Кпимт и несостоявшийся художник Адольф Гитлер, правительство США и народ Австрии.

Рогоносец

А начиналось все в 1904 году, когда преуспевающий венский промышленник сахарозаводчик Фердинанд Блох-Бауэр отчетливо почувствовал, что под его роскошным атласным цилиндром пробиваются ветвистые рога. Только ленивый не обсуждал тогда бурный роман его жены Адели и художника Густава Климта.

Сначала Фердинанд хотел убить ее, но в еврейских семьях не принято убивать жен. И разводиться там тоже не принято. Особенно в элитных семьях австрийской еврейской диаспоры, где брачные союзы скреплены не только любовью, но и общим капиталом. Брак с Аделью был одобрен родителями с обеих сторон. Отец Адели, Мориц Бауэр, крупный банкир, долго искал жениха, достойного его дочери. Он остановился на Фердинанде Блохе, акции предприятий которого непрерывно росли. После слияния капиталов обе семьи стали Блох-Бауэр.

А теперь Фердинанд бессонными ночами ломал голову над тем, как отомстить неверной супруге, где-то он читал, что древние индийцы, чтобы разлучить влюбленных, приковывали их друг к другу цепями и держали вместе, пока они не начинали ненавидеть друг друга так же сильно, как когда-то любили. И он принял решение: он закажет Клим-ту портрет Адели. И пусть тот сделает сотни эскизов, пока ему не станет тошно от своей модели. Да Кпимт и не вытерпит долго — ведь ему надо менять натурщиц и любовниц. Недаром молва приписывает ему 14 внебрачных детей. Пусть пишет этот портрет несколько лет! И пусть Адель видит, как угасают чувства Климта, пускай поймет, на кого она променяла его, Фердинанда Блох-Бауэра. И расстаться они не смогут: контракт — дело серьезное. В нем неустойка десятикратно превышает сумму контракта. Климт будет просто разорен.

Все по плану

Обласканный властями, Климт был весьма востребованным художником, его картины считались удачным вложением капитала. Фердинанд готовил контракт с Климтом очень тщательно, этим занимались его лучшие юристы. Оставалось только, чтобы Климт его подписал.

Когда Фердинанд пришел домой, Адель грациозно возлежала на кушетке в гостиной. Она выросла в очень богатой семье и получила прекрасное домашнее образование, читала классику на четырех языках. После замужества Адель развлекала себя содержанием модного салона, где собирались сливки венского общества — поэты, художники. Здесь она и встретилась с Климтом.

Пройдя в гостиную, Фердинанд предложил Адели переодеться, поскольку он пригласил Климта на обед. При упоминании о Климте Адель вспыхнула, и это не укрылось от глаз мужа. Густав Климт прибыл без опоздания, на всякий случай захватив с собой раму для картины. Он всегда начинал с рамы. Его брат изготавливал красивую раму, а Климт вписывал туда свой шедевр. Обед прошел спокойно, правда, Густав и Адель упорно не смотрели друг на друга. Фердинанд же, напротив, был весел и непрерывно шутил. После обеда он сообщил художнику, что намерен заказать ему необычный портрет жены. «Чем же он должен быть необычен? — поинтересовался Климт. «Тем, что должен быть вечен, — ответил Фердинанд. — Вы сделаете портрет моей жены как Мадонны Австро-Венгерской империи, и пусть этот портрет живет в веках! И мы никуда не торопимся. Я заплачу вам хороший аванс, чтобы вы не думали о деньгах». Климт заметил, что подобная картина может потребовать дополнительных затрат: например, платье Адели он хотел бы отделать золотыми пластинами. Возражений от заказчика не последовало. Увидев сумму контракта, Густав Климт подписал его, не читая.

Около ста эскизов написал Климт к этому портрету. Четыре года заняла работа. Фердинанд был доволен: картина полностью отвечала его замыслу. Он повесил ее в гостиной их венского дома. Как и ожидалось, отношения Климта и Адели плавно угасали. Через некоторое время после начала работы над картиной Адель заболела, и Климту приходились делать частые перерывы в работе.

Адель продолжала болеть, но при этом много курила, чаще всего проводя весь день в постели. Бог не дал им с Фердинандом детей. Трижды Адель рожала, и каждый раз дети умирали в младенчестве. Все свои нерастраченные материнские чувства Адель перенесла на племянницу Марию Блох-Бауэр. Мария часто навещала больную тетю, они обсуждали последние веяния моды, а также картины Густава Климта, которых в доме Блох-Бауэров было не менее дюжины.

А Фердинанд проводил время в делах своей сахарной империи. Он так никогда и не сказал Адели, что знал о ее романе с художником.

Колье на свадьбу

Время шло, надвигалась Первая мировая война. «Золотой период» в жизни Климта кончился, уступив место мрачным апокалипсическими картинами. Война повлияла на него губительно. Дожив лишь до 52 лет, в 1918 году Климт внезапно умер прямо в своей мастерской. Адель пережила его на семь лет и умерла в 1925 году. Перед смертью Адель попросила Фердинанда завещать три картины, в том числе и «Портрет Адели Блох-Бауэр», венскому музею Бельведер.

Одинокая жизнь Фердинанда становилась все тяжелее, особенно когда после аншлюса Австрии с нацистской Германией началась охота на австрийских евреев. Фердинанду пришлось бежать в Швейцарию, бросив все свое имущество на попечение семьи брата. Картина пока оставалась висеть в гостиной.

Далее ее судьба оказалась прочно связана с Марией Блох-Бауэр (после замужества — Альтман). Густав Блад, родной брат Фердинанда', приходился мужем сестры Адели. В их семье было пятеро детей, Мария была самой младшей. Как ни странно, жили они очень скромно, одевались просто, детям позволяли только самое недорогое мороженое. Отец Марии был музыкантом-любителем и другом Ротшильда. Когда тот привозил в их дом виолончель работы Страдивари, здесь собиралась практически вся неравнодушная к высокому искусству Вена. Когда Мария была подростком, ее связывала нежная дружба с Алоисом Кунстом из соседней гимназии. Она часто приглашала его в дом своей тети Адели, и они вместе рассматривали картину. Мария даже пригласила Алоиса на свой первый бал. А это значило, что Алоис был одобрен родителями Марии, считавшими его культурным и воспитанным молодым человеком. Тетя Адель разрешила Марии надеть на бал свое колье, в котором когда-то позировала Климту. Мария запомнила этот бал на всю жизнь. Они с Алоисом знали, что у картины есть свой секрет: если смотреть на Адель под определенным углом и загадать желание, то по уголкам губ можно определить, улыбается Адель или хмурится. Если улыбается — желание сбудется.

Но замуж Мария вышла за другого. Фредерик Альтман был оперным певцом, сыном крупного промышленника. Деньги к деньгам, капитал к капиталу. Они поженились в 1938 году, накануне аншлюса. Мария искренне любила своего мужа и прожила с ним всю свою долгую жизнь. То самое знаменитое колье дядя Фердинанд подарил ей на свадьбу.

Друг юности

Вскоре после бегства Фердинанда мужа Марии, Фредерика, схватило гестапо, и он оказался в концлагере Дахау. Гестаповцы ворвались в дом Марии в Вене и забрали все драгоценности. Знаменитое бриллиантовое колье Адели потом можно было увидеть на жене Генриха Гиммлера. А «Золотая Адель» все еще оставалась в доме Марии, которая не сомневалась, что со дня на день за картиной придут. Поэтому она почти не удивилась, когда в сопровождении гестаповцев появился ее друг юности Алоис Кунст. Он сотрудничал с фашистами, собирая для них коллекцию живописи. На вопрос Марии, как он мог стать предателем, ответил, что так сможет сделать для Австрии гораздо больше.

Гитлер весьма благосклонно относился к творчеству Густава Климта. Им доводилось встречаться, когда Адольф пытался поступить в Академию живописи в Вене. Климт уже был почетным профессором академии, а Гитлер зарабатывал на жизнь тем, что рисовал небольшие картинки с видами Вены и продавал их туристам в отелях и ресторанах. Он пришел к Климту, чтобы показать свои работы и, может быть, взять несколько уроков живописи. По доброте душевной Климт объявил Гитлеру, что тот гений и в уроках не нуждается. Гитлер ушел от Климта очень довольный, а друзьям похвастал, что его признал сам Климт. В Академию живописи Гитлер так и не попал, единственную вакансию занял еврей Оскар Кокошка. Может, поэтому Гитлер как-то сказал, что его ненависть к евреям — это сугубо личное. А полотна Климта было приказано оберегать, даже несмотря на еврейское происхождение автора.

Когда «Золотая Адель» уехала из родного дома, фюрер не принял ее в свою коллекцию: Адель была откровенной еврейкой, и, как вы понимаете, такая картина никак не могла украсить стены Рейхстага или других присутственных мест нацистской Германии. Возможно, именно благодаря характерной внешности Адели Блох-Бауэр картина была спасена. Она исчезла. Никто не знает, где был портрет Адели все военные годы. Бережно хранимая Алоисом Кунстом, картина в идеальном состоянии всплыла лишь по окончании войны и заняла достойное место в венском музее Бельведер. Алоис Кунст, став директором музея, продолжал хранить свою любимую реликвию.

Последнее завещание

Фердинанд Блох-Бауэр в полном одиночестве скончался в ноябре 1945 года. Марии и ее мужу повезло: следователем в гестапо оказался их знакомый, с которым Фредерик до войны занимался альпинизмом и однажды спас его. По поддельным документам они бежали в Лондон. Затем перебрались в США, где Мария получила американское гражданство.

Они жили спокойно до тех пор, пока настырный журналист, некий Хубертус, не раскопал завещание, оставленное Фердинандом Блох-Бауэром перед смертью в Швейцарии и отменявшее все предыдущие завещания. Теперь Фердинанд завещал все имущество своим племянникам — детям брата. Капитал, по его мнению, должен был работать для семьи. На тот момент в живых осталась одна Мария, да и той уже было за 80 лет. Хубертус понял, что это его звездный час. Несмотря на свое аристократическое происхождение, он был беден, но любил жить на широкую ногу. Он рассчитывал, что американская миллионерша отвалит ему неплохую сумму за такую информацию. Так оно и произошло. Прежде всего Мария потребовала вернуть ей «Золотую Адель». Всполошилась вся Австрия. Первые полосы австрийских газет кричали: «Австрия лишается своей реликвии!», «Не отдадим Америке национальное достояние!» Посыпались анонимные угрозы, что картина скорее будет уничтожена, чем уйдет в Америку. Дирекция Бельведера решила от греха подальше спрятать «Золотую Адель» в запасники.

Однако президент США, Джордж Буш-младший, не желая портить отношения с австрийцами и используя какие-то свои рычаги власти, всячески препятствовал продвижению дела о возврате картин. Марии Альтман пришлось биться за них долгие семь лет. Суды занимались отписками и затягивали рассмотрение дела. Но адвокаты Марии провели расследование и выяснили, что Фердинанд Блох-Бауэр имел гражданство Чехии. Под этим предлогом они добились переноса судебного слушания на территорию США: ведь именно гражданка США просила узаконить завещание гражданина Чехии. «При чем же здесь Австрия?» — спрашивали они. В конце концов, решением американского суда Австрию обязали вернуть пять картин Густава Климта, в том числе и «Золотую Адель», законной наследнице — гражданке США Марии Альтман.

Торги

Выиграв дело, Мария не стала настаивать на том, чтобы картины покинули Австрию. Она всего лишь просила выплатить ей их рыночную стоимость. Пять картин были оценены в 155 млн долларов. Но такая сумма оказалась неподъемной для министерства культуры Австрии. И тогда вся страна поднялась на защиту «Золотой Адели». Были предприняты беспрецедентные меры по спасению национального достояния. Велись переговоры с банками о займе на покупку картин, активисты организовали подписку по сбору средств. Пожертвования поступали не только от австрийцев. Правительство Австрии почти собрало требуемую сумму.

Но поднятый вокруг картин ажиотаж взвинтил их рыночную стоимость. У Марии Альтман был редкий шанс войти в историю Австрии, проявив благородство и оставив полотна Климта на родине. Конечно, не безвозмездно, и первоначальная оценка в 155 млн долларов рассматривалась в Австрии как справедливая компенсация. Однако Мария решила поднять цену до 300 млн. Это стало крушением австрийских надежд.

Проводить «Золотую Адель» пришли тысячи жителей Вены и других городов Австрии. Толпы людей собрались вдоль улиц, по которым в бронированных автомобилях вывозили реликвии. Некоторые плакали, ведь «Золотая Адель» за прошедшее столетие уже стала одним из символов Австрии.

Через некоторое время Мария Альтман за 135 млн долларов продала «Портрет Адели Блох-Бауэр» Рональду Лаудеру, который построил для картины новый дом, назвав его Музеем австрийского и немецкого искусства. А затеявший бучу журналист Хубертус так и не смог воспользоваться полученными от Марии Альтман деньгами — через четыре месяца после вывоза картин из Австрии он скоропостижно скончался. Официальная версия полиции — сердечный приступ. Сама Мария Альтман умерла в 2011 году в возрасте 94 лет.

Итак, все участники рассказанной истории ушли в мир иной, а «Золотая Адель» жива и будет жить в веках, как когда-то и задумал Фердинанд Блох-Бауэр.

Константин Ришес

Обсудить
Добавить комментарий
Комментарии (0)
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Никак не могу придумать, что сюда засунуть...Есть предложения?
Войти через: